Статьи Биография Спектакли Фильмы Клипы Видео showreel Афиша Форум Фотоальбом Контакты

Олеся Судзиловская: БОЛОТО, ВЕРТОЛЕТ, ДЕВУШКА…

К списку статей

Смотрю сейчас на Сережу и думаю, что могло произойти, если бы мы вовремя не раскрылись друг перед другом?

Люди бизнеса, как мне кажется, выстраивают свою жизнь в особой системе координат. Слышала, на специальных курсах изучают, как скрывать свои эмоции, излишне не жестикулировать и при этом сканировать собеседника. Контроль и еще раз контроль. Максимум информации о другом, минимум — о себе. Постепенно такая система затягивает и, как мне кажется, превращается в образ жизни. Сережа, случается, улыбаясь, делает мне замечания из разряда: «Олесь, не маши правой рукой, выдаешь себя». То есть получается полный антипод моей профессии, которая питается эмоциями: тебе раз на нос нажали — должна засмеяться, два раза — зарыдать. Мой психолог, теперь больше — подруга, считает, что точек соприкосновения у людей творчества и бизнеса мало и найти их трудно. А я слово «невозможно» не воспринимаю.

После того как Гоша Куценко устроил наше с Серегой знакомство, мы полгода просто встречались, гуляли, вместе обедали и разговаривали. И во время этих разговоров он мне казался существом вообще с другой планеты. Я не понимала, как жить под тотальным контролем эмоций, слов, даже жестов…

Может, у меня, конечно, корона на голове и неполадки с самомнением, но мне кажется, что некоторые перемены в Сереге произошли не без моей помощи.

…Итак, история. Дело было в июле 2008 года. Я снималась у Николая Гусева в сериале «Северный ветер». Свою беременность старалась не афишировать. Надо мной даже мама подшучивала: «Если не хочешь всем рассказывать, то хоть на сцене за живот не держись. Тем более что на трехмесячном сроке держаться еще не за что!» В момент работы над «Северным ветром» шел уже седьмой месяц, но о моем интересном положении мы с Сережей рассказали только режиссеру. Ведь если бы он не знал — мог заставить бегать, прыгать откуда-нибудь… Несмотря на солидный срок, ничего заметно не было. Поправилась я на восемь килограммов, но они как-то органично расползлись по всему телу, и казалось, будто я просто хорошо кушаю. Словом, я пребывала в уверенности сохранности своей тайны. Серега мой — невероятный молодец. Организовал мне отдельный грим-ваген и прочие радости жизни. Случалось, ему приходилось привозить меня с утра в Тверь и потом ехать на работу в Москву, а иногда еще и обратно за мной возвращаться.

Съемки проходили сложно — на болотах при аншлаговом присутствии насекомых. А я даже в обычном состоянии переношу их с трудом. Тут же была вся искусана комарами. Плюс какая-то ползучая тварь забралась в костюм и тяпнула меня так, что место укуса пришлось вскрывать — выдавливать яд.

Также в процессе участвовали прирученные животные — медведь и волчица. С волчицей мы поладили быстро. А вот с медведицей Машей… Взяли ее из тверского цирка. Она вообще впервые попала в лес и, видно, генетически почуяв родные запахи, вела себя не очень прилично. Держали ее на металлических тросах два здоровых мужика, третий стоял в кустах на всякий случай. И вот Маша, узрев свою естественную природную среду, совершенно сбрендила — оглушительно ревела, потом умудрилась углядеть в траве грибы и счастливо начала их лопать… Однажды «встала на дыбы» и рыкнула так, что из всей группы на поляне остались только мы с оператором. Я — потому что стояла спиной и не увидела всего этого ужаса, а он побоялся бросить дорогостоящую камеру.

В одной сцене моя героиня тонет в болоте — уходит под воду по самые уши. Мы решили, что тонуть я вполне могу. Если погружаться в специальном гидрокостюме, все пройдет вполне безопасно. На роль болота выбрали неимоверных размеров придорожную лужу, которая при попытке разгрести ряску руками почему-то жутко начинала вонять несвежими вареными яйцами. Несмотря на то что токсикоза у меня не было, все давалось довольно сложно: этот треклятый запах преследовал потом сутками! Словом, съемки были экстремальными. Я часто уходила передохнуть в грим-ваген, валялась там на спине, задрав ноги.

…И вот последний съемочный день. Вообще интуиция у меня очень хорошо развита. Чувствую: что-то происходит, циркулирует… Как-то люди со мной не так разговаривают, да и ведут себя странновато. Отсняли финал, а мне говорят: «Олесь, ты пока не переодевайся». И звукорежиссер туда же: «Не снимай пока микрофон, а то потеряешь». Да я сроду микрофоны не теряла! И что все это значит: микрофон не снимай, не переодевайся?..

Я завелась: «Мне в Москву надо!» Ушла в свой вагончик, уселась там и сижу. Звоню Сереже: мол, скоро буду. Он тоже разговаривает странно, как бы нарочито сдержанно — закончила, ну и хорошо, приезжай. Снова неясно…

Вдруг слышу дикий грохот. Я ничего не понимаю. Тут заходит второй режиссер и зовет на улицу. Выбираюсь из вагончика, а грохот тем временем усилился до неимоверных децибел. А там на поляне трава высокая, необыкновенно сочная — и вдруг она пошла такими красивыми изумрудными волнами, колышется, как водоросли, от сильного ветра у меня щеки как в мультфильме… Поднимаю голову на источник шума и вижу — над нашей площадкой завис вертолет. У кого-то из собравшейся на поляне съемочной группы уже глаза на мокром месте, они меня как ребенка подталкивают: «Иди! Ну чего же ты?»

Невероятно сложно передать словами эмоции, которые меня переполнили, когда в вертолете я увидела улыбающегося Серегу всего в белом и на меня посыпались в огромном количестве бордовые розы… Стою, смотрю в небо и чувствую: все мои жизненные программы зависли. Может, и глупо, но в тот момент в голове вертелась только детская песенка: «Прилетит вдруг волшебник…» Я страшно растерялась и, кроме слова «дурак» восемьдесят восемь раз, ничего сказать не могла, даже когда вертолет сел. Я, признаться, ужасно не люблю даже на домашних мероприятиях находиться в центре внимания. Мне как-то из угла комфортнее наблюдать. А тут такое и вокруг масса людей. Как себя вести? Когда мы с Сережей обнялись, я не придумала ничего лучшего, как расплакаться. И с кайфом рыдала минут десять.
 


    В вертолете я увидела улыбающегося Серегу всего в белом, а на меня посыпались розы



В Москву полетели поздно вечером на этом же вертолете. Эмоционально я была готова рассыпаться, потому что последний съемочный день, и я беременная, и это чудо с полетом, и цветы с неба… Приземляемся, пересаживаемся в машину. И тут я по тому, как Сережа то странно с кем-то перезванивается, то говорит, что колеса надо посмотреть, и выходит из машины, понимаю — вертолетом дело не кончится.

Приезжаем к себе в деревню. Смотрю, кто-то вкопал указатель. На столбе написано: «Красноярск».«Люди совсем сдурели, — говорю. — Что хотят, то и делают! Серег, вот скажи, зачем кому-то понадобилось в нашей Слободе указатель «Красноярск» вкапывать?» Он улыбается и вроде как соглашается со мной, что люди — странные. Едем дальше, и тут я все поняла. На недавно еще пустынном месте раскинут шатер, на нем написано название ресторана, в котором мы с Сережей и познакомились в городе Красноярске. Вдруг начали взрываться забавные фейерверки, они как-то несуразно квакали, хлопали, на двух смешных палках горели слова: «Сережа+Олеся». Внутри шатра — мебель, скатерти, посуда из московского ресторана, в который мы до сих пор любим заходить вдвоем. Признаться, я уже не могла выражать восторг — все мои самые «больные» места были поражены.

…Скрипач заиграл мелодию, под которую мы когда-то танцевали. На столе — моя любимая еда, на которую после всех переживаний я накинулась, как голодная кошка.

Гоша, приложивший руку к нашему знакомству, был в тот день занят и не смог поддержать Серегин сюрприз. Зато в шатре оказалась моя подружка Ольга, с которой мы и были в тот день в ресторане в Красноярске. «Оленины нет, так что налегай на креветки!» — подкалывала она меня. Оказывается, даже эту ерунду про оленину Сережка из нее вытянул! Тогда на банкете официанты настойчиво предлагали нам попробовать оленину от шеф-повара. Мы тогда весь вечер с Ольгой ее ждали, но так и не смогли отведать.

В общем, он воссоздал день нашего знакомства целиком… Уже дома под подушкой я обнаружила стихи Сережиного сочинения, ужасно смешные, с какими-то только нашими словечками. И наконец, он объявил, что моим мучениям пришел конец, и подарил колечко с одним из лучших друзей девушек. Это украшение я выделяю из всех остальных, потому что оно связано с этим необыкновенным днем. Я и подумать не могла, что Серега помнит каждую из мелочей, о которых я, такая эмоциональная, и думать забыла.

Разительные перемены в нем поселились, кажется, сразу после того, как мы поняли, что беременны. Я даже чувствовала себя какой-то сумкой, потому что единственной моей проблемой было — выносить. А вот токсикоз, кружение головы, смена настроений и «хочу того, не знаю чего» появились почему-то у Сережи. Он мог встать среди ночи, внезапно почувствовав дурноту. «Все нормально, — говорила я, — это беременность, с людьми такое случается». Ожидание рождения малыша он переживал гораздо эмоциональнее меня. Правда, его прагматичность никуда не делась. Надо заметить, муж по образованию — врач. «Сереж, а пупок таким и останется?» — поднывалая. «У тебя — да!»

Когда я забеременела, обрадовалась, что наконец смогу отдохнуть. С четырех лет я занималась спортом, в четырнадцать начала работать. Сколько себя помню, вечный бешеный бег по расписанию — школа, тренировка, репетиции. Мне нравилось, что рано стала зарабатывать, снимаясь в кино и работая в театре.

И только я провалилась в розовые мечты о варке борщей, расслабиться мне не дали. Любимый мужчина заставлял меня работать до последнего. До седьмого месяца я снималась, до девятого ездила на озвучание предыдущей картины. Сейчас понимаю, насколько он был прав! Если бы я села сиднем, то сразу начала бы к себе прислушиваться — тут болит, там тянет, здесь хвост отваливается… Сергей считает, что беременность ничего не должна менять в образе жизни женщины. Конечно, если нет сил плавать брасом, то не надо, но и особенно носиться с собой не стоит. Раньше вот тетенька беременная в поле рожь собирает, отошла, родила там же — и дальше себе отправилась рожь собирать. И ничего!

Так что Артемка со мной и нырял, и на сцену выходил, и на вертолете катался, и Аню Нетребко слушал. Я даже, когда по роли надо было переживать, тихонько ему шептала: «Мама сейчас будет плакать — по работе, не обращай внимания».

Во время моей беременности Сережа на целый месяц оставил бизнес (для него это совершенно невероятно) и повез меня отдыхать. Следил, чтобы я много ходила пешком, заставлял плавать. Смешно было наблюдать, как менялось выражение лиц людей, следивших за бодрой пловчихой, которая потом с огромным животом выходила на берег.
 


    Я навсегда запомнила одну Серегину фразу: «Олеська, ты так красиво рожаешь!»



Вообще физическая и моральная поддержка очень важны. Даже, сказала бы, совершенно незаменимы при родах. Я навсегда запомнила одну Серегину фразу: «Олеська, ты так красиво рожаешь!» Меня, естественно, разбирал смех, я хохотала и забывала про все свои страхи.

…Кто-то может сказать: «Деньги есть — чего бы не фрахтовать вертолеты…» Я не тепличная идиотка, оторванная от жизни, и понимаю: для таких сюрпризов нужны финансовые возможности. Но они не первопричина. Меня «в чистом виде» не трогают ни вертолеты, ни самолеты, ни даже предложенный мне в подарок театр, что тоже было. Мне надо, чтобы взрыв-пыль улеглись, — все спят —снова взрыв. И абсолютное взаимопонимание… В какой-то момент Сережа, видно, это почувствовал.

Признаюсь, мне всегда нравился процесс зарабатывания денег. И нравится, что во мне явно есть сочетание романтика и реалиста. Я всегда могла сама организовать себе уверенность в завтрашнем дне. Конечно, бывало по-всякому: случалось, кроме гречки, есть было нечего, однако последние сто долларов тратила на новогоднюю елку. Но у меня эта елка была, и я могла сидеть под ней вдвоем с кошкой! Может, и Сережа находит во мне понятные для себя вещи?..

Записала Елена Михайлина, КАРАВАН ИСТОРИЙ, апрель 2010

К списку статей